До Техноложки я добралась, поймав попутку. Старик-водитель всю дорогу косился на меня чуть испуганно, нервно постукивал костлявыми пальцами по рулю, периодически пытался закурить, но каждый раз отбрасывал пачку. Поразительная интуиция у этих старожилов — рядом с теми, кто как-либо связан со смертью, они начинают как-то механически нервничать и впадать в панику. Наверное это не странно для людей, запомнивших этот город еще мирным. Когда на улицу можно было выходить спокойно, когда каждый второй не прятал под одеждой оружие, когда не нужно было ежесекундно бояться взгляда снайпера, направленного на тебя через прицел, когда на улицах творила порядок полиция, а не устанавливала свой режим Инквизиция. Когда детей можно было спокойно отпускать на улицу гулять одних. Когда небо было голубым.
Я выглянула в окно и подняла глаза вверх. Ржаво-серая пластина неба, казалось, вот-вот готова была камнем рухнуть на землю. Неужели небо действительно когда-то было голубым? Это кажется слишком неправдоподобным…
В памяти всплыла картинка из прошлого…
«Дождь льет как из ведра уже третий день. Тренировочная площадка залита водой, берцы по щиколотку проваливалются в грязь. Сбитые ноги противно ноют, с частым кашлем на землю вылетают капли крови. Потрепанная форма промокла до нитки, вода оставляет на коже неприятное жжение.
«Упор лежа принять!» - раздается громкий крик командира. Я с размаху плюхаюсь в грязь. Брызги мгновенно облепляют лицо, форму, покрывают толстой коркой руки. Разбитые до мяса костяшки причиняют невыносимую боль.
«Рааааз!» - я с трудом отжимаюсь. Мышцы, забитые бесконечными тренировками, отказываются что-либо делать.
«Я из вас сделаю настоящий ДЕСАНТ!» - надрывается командир. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу — и уже через секунду рот наполняется мерзким вкусом крови. Пожалуй, ненависть к командиру двигала нас всех к успеху гораздо больше, чем сами тренировки.
А ненавидели мы этого изверга до глубины души. Ненавидели каждый его жест, каждый шаг, каждый взгляд, каждый вздох.
Потом, спустя несколько лет, когда во время очередной перестрелки на пустыре я на своих плечах под огнем вытащу его, раненного, в укрытие, и он будет почти сутки умирать у меня на руках, оглашая весь подвал предсмертными криками, я искренне скажу ему «спасибо». За то, что сейчас, когда весь мир раскололся на «тварей дрожащих» и «право имеющих», я могу отнести себя ко вторым. За то, что он, как и обещался, сделал из нас «настоящий десант», хотя в действительности ни одного десантника в нашем отделении так и не было…»
-Приехали… - вывел меня из раздумий чуть дрожащий голос водителя. Я тряхнула головой, вынула из кармана три сотни и протянула их ему. Он облегченно вздохнул, торопливо сунув деньги во внутренний карман куртки. Я на секунду замерла, после чего вытащила еще пятисотку.
-На вот… За то, что быстро доехали, - буркнула я, протягивая ему деньги. Он нерешительно взглянул мне в глаза, но деньги так и не взял.
Я пожала плечами, выбралась на улицу и, оставив пятисотку на сидении, аккуратно закрыла ржавую дверцу старой машины. Для меня пятьсот рублей — не деньги, а ему наверняка семью кормить… К тому же, никогда не бывает лишним оставить человека, который при выборе — стрелять тебе в спину или нет, не выстрелит, помня добро, сделанное тобой ему.
Скользнула в ближайший подъезд, поднялась на чердак. Здесь скинула «гражданку», натянула балаклаву, повесила на пояс рацию. Крыши в этом районе неплохо патрулировались, да и вероятность слежки за мной немаленькая, поэтому не будет лишней возможность связаться с шефом, в случае чего. Вещи скинула в угол и завалила их какими-то досками.
Дверь на крышу была заперта на ржавый навесник, буквально развалившийся от первого же сильного рывка. Я поднялась наверх.
Дул сильный ветер, накрапывал мелкий дождик. Я брезгливо поморщилась и, оглянувшись вокруг, по самому краю крыши двинулась вперед, вглядываясь вниз в поисках нужного интернет-клуба.
Перемещаться с крыши на крышу здесь было легко, почти везде я встречала проржавевшие лестницы или полуразвалившуюся кирпичную кладку, по которой было очень легко карабкаться наверх. Идти по улице мне было нельзя — конечно, никакого вреда мне не причинят, но внимание обратят уж точно, а оно мне сейчас совсем не нужно.
Я спрыгнула на крышу очередного дома, чуть подвернула ногу и опустилась на край. Взгляд привычно скользнул по улице в поисках нужной вывески, и вдруг меня словно обдало жаром. Там, внизу, в редком потоке спешащего народа, я увидела его лицо. Молодое, свежее, с самодовольной полуусмешкой на губах. Лицо Кирилла Зарецкого, моей цели. Я буквально вжалась в поверхность крыши, вглядываясь в него. Да, это он, сомнений быть не может.
Черт возьми, стрелять в него из пистолета нельзя. По крайней мере — отсюда. Проследить за ним до дома? Да, а когда он окажется во дворе, метнуть в шею нож. Хм, как вариант…
Я на секунду опустила глаза на подвернутую ногу — кажется, обошлось. Поднялась на ноги и снова устремила взгляд вниз. Где этот парень? Люди все так же двигались вперед, вот эта девушка в серой шали, прямо за которой он шел. Свернуть ему было некуда — за то время, что я не смотрела вниз, он мог разве что рывком пересечь дорогу и шмыгнуть в один из подъездов на этой стороне. Но зачем ему так делать?
Незачем. Если только он не знает, что за ним следят.
По спине скользнули капли холодного пота. Нет. Он не мог меня заметить.
Опять же — не мог, если только не знал, что за ним будет слежка.
Внутри что-то кольнуло. Шестое чувство предупреждало об опасности. Я резко рванулась вперед, с одной крыши на другую. Я бежала изо всех сил, без усталости преодолевая километр за километром, но странное чувство не исчезало. За мной следили.
На очередной крыше я сделала резкий скачок в сторону, нырнув за трубу и на ходу вытаскивая пистолет. Развернулась назад и вгляделась в сгущающуюся темноту ночи. Как раз вовремя, чтобы заметить черный силуэт, почти плавно опустившийся на край крыши предыдущего дома. Силуэт был облачен в такой же костюм, какой был на мне, но лицо этого человека не было скрыто балаклавой. Я смогла разглядеть нагловатую усмешку Кирилла Зарецкого. Он насмешливо козырнул мне двумя пальцами, после чего отскочил назад и скрылся в темноте выхода в подъезд. Я выругалась и бросилась туда, но дверь оказалась заперта. Я уже замахнулась было выбить ее ногой, но вовремя опомнилась — мне ни к чему лишнее внимание. Кинулась к краю крыши, выглянула вниз — но никого не увидела. Скорее всего, ушел через подвал.
Я обессиленно выругалась. Как такое могло случиться? Этот парень — явно не из гражданских. Это либо спецназ, либо такой же наемник, как и я.
Зачем шефу заказывать его? Хотя, глупый вопрос… Возможно, парень просто неаккуратно перешел Аргону дорогу…
Только вот почему меня не предупредили о том, что он — не просто рядовая цель из гражданских?
Какого черта здесь вообще происходит???
Я сплюнула. Нужно было возвращаться…
-
-
